Вот уже несколько недель подряд московские газеты и телевидение взахлёб пишут и говорят о невиданной засухе, выжженных солнцем полях и туманных продовольственных перспективах, ожидающих Россию в недалеком будущем.

Пророчества от умеренных – до катастрофических. Некоторые издания вспомнили даже масштабный голод 1946-1947 годов, когда страна собрала лишь около 40 миллионов тонн зерна. Понятно, что сегодня в подобное развитие событий никто не верит, в том числе и переработчики, но и роста цен они не исключают, а потому между строк явно читается настоятельное пожелание властям немедленно вмешаться и обуздать чрезмерные аппетиты сельских спекулянтов, якобы прячущих до лучших времён мешки с зерном.

Президент и правительство, ссылаясь на прогнозы Минсельхоза, взволнованную общественность успокаивают. Ситуация под контролем. Приличный урожай собран на Кубани и в Ставропольском крае. Кроме того, есть еще 24 миллиона тонн прошлогодних запасов. То есть при самом жутком раскладе собственного зерна хватит до следующего урожая. Однако нервным СМИ этого недостаточно. Обеспокоенные судьбой недоедающих жителей столицы, они направляются в мэрию, где требуют ответа и от градоначальника. И градоначальник не заставляет себя ждать.

«Правительством Москвы сформированы большие запасы зерна и муки, которые позволяют надежно и долгосрочно снабжать москвичей хлебом по фиксированным ценам», – как всегда, веско ответствовал Юрий Лужков, исчерпывающе дав понять, что «дорогие его москвичи» не пострадают.

Ну а как же прочие? Скажем, не столь дорогие Юрию Михайловичу омичи? А они, как выяснилось, тоже ничего нового изобретать не стали.

«Мы должны пойти на самые крайние меры, но обеспечить гарантированную продовольственную безопасность на территории региона, невозможность неконтролируемого вывоза (зерна) за его пределы. Хлеб на столе омичей должен быть», – безапелляционно заявил губернатор Омской области Леонид Полежаев, в очередной раз продемонстрировав образчик регионального сепаратизма, весьма популярного на восьмой части суши в приснопамятные 90-е.

Зачем я обо всем этом? Да затем, что ни электронные СМИ, ни преисполненные квасного патриотизма столичные, да и многие региональные чиновники так и не научились адекватно реагировать на вызовы времени. А засуха как раз и стала таким вызовом. Одним из самых серьёзных за постперестроечные 20 лет. И безудержный популизм, рассчитанный на далёкую от сельского хозяйства публику, мягко говоря, не лучшая реакция на него. Здесь требуются принципиально иные ответы – технические, технологические, селекционные, финансовые, организационные и многие другие. Их поиском, кстати, займутся участники научно-практической конференции, ожидающейся в недалеком будущем в Липецке.  

Впрочем, о проблемах, которые предполагается обсудить, довольно подробно рассказал в недавнем интервью «Липецкой газете» губернатор Олег Королёв. А поэтому не будем повторяться и поговорим о другом. О чём почти не вспоминали в благополучные годы и что стало сегодня темой номер один – о ценах на хлеб, а точнее, о ценах на зерно.

Они, как это и принято у нас, вновь становятся главной страшилкой сезона. Для борьбы с ними изобретаются самые разные способы. От озвученного уже местечкового сепаратизма и масштабной кампании против посредников, остающихся все последние годы едва ли не главным действующим лицом на пути зерна от производителя к потребителю, до неустанного увещевания самих производителей, якобы обязанных удержать цены на разумном уровне. Да только никому и ничем они не обязаны. Они работают в рыночных условиях, о чем им все последние годы напоминали перекупщики, и вправе продать урожай по рыночным ценам. Это во-первых. А во-вторых, не стоит ставить знак между ценой на сырьё и конечным продуктом. Расхожий миф о том, будто бы стоимость саек, батонов и круассанов напрямую зависит от стоимости муки, а в конечном счёте и зерна, не имеет ничего общего с реальностью. И если одна цена как-то и зависит от другой, то не более чем на 10 процентов, что, кстати, признают и эксперты, и руководители хлебозаводов. А значит, и не будем связывать цены на хлеб и цены на зерно.

Это далеко не идентичные вещи. Скажем больше. Для селян цены на зерно – если не единственная, то основная надежда на хотя бы относительное экономическое благополучие. И это, кстати, прекрасно понимали идеологи сельской коллективизации, вполне отдававшие себе отчёт в том, что безвозмездный отъём зерна у единоличника ничем не лучше грабежа на большой дороге. И именно поэтому продотрядам они предпочли колхозы. Колхозные поставки продуктов государству – это не грабёж, а как бы добровольный акт высокосознательного сельского населения.

С тех пор прошло уже 80 лет. Колхозы и совхозы давно почили в бозе. Почти 20 лет минуло со времен экономических реформ, проводившихся на руинах Советского Союза.

Почему? Неужели и сегодня сельскому хозяйству отводится роль донора остальных отраслей экономики? В это практически невозможно поверить. Однако факт, что многие липецкие хозяйства, собиравшие в течение двух предыдущих лет рекордные урожаи (в целом по области они составили немыслимые некогда 3 миллиона и 2 миллиона 870 тысяч тонн), на зерне почти ничего не заработали. А кто же заработал? 

Многочисленные коммивояжёры, почти за бесценок скупавшие зерно в хозяйствах. Тонну пшеницы, рассказывал мне руководитель одного из крупнейших данковских агропредприятий – компании «РосАгроАльянс» Александр Атаманюк, легко можно было купить за каких-нибудь 2700 рублей. Но эти 2700 не оправдывали даже затрат на производство зерна. То есть хозяйства торговали себе в убыток. А что же посредники? Они блестяще воспользовались мировой конъюнктурой, сделав Россию одним из ведущих игроков на экспортном рынке.

Об этом с восторгом вещали отечественные СМИ, забывая, правда, уточнить, что производителям зерна от этих поставок ни холодно, ни жарко. Более того, такого рода «торговля» заставила крупных товаропроизводителей подумать о способах противодействия перекупщикам, и в частности, о сооружении элеваторов, которые позволили бы без ущерба для выращенной пшеницы переждать смутные времена. И упоминавшийся уже «РосАгроАльянс» такой элеватор, кстати, построил.

В нынешнем году он, быть может, полностью и не будет загружен. У хозяйства впервые за последние годы появилась возможность продать зерно по разумным, окупающим затраты ценам. Вот только непонятно, почему для этого потребовался форс-мажор. Почему надо было случиться неурожаю в стране, чтобы липецкие хозяйства, сумевшие собрать чуть более 1,3 миллиона тонн ранних зерновых, почувствовали, наконец, уверенность в дне завтрашнем? Что мешало и мешает правительству по достоинству оценить труд селян? Ведь, несмотря на более чем скромный, по нынешним меркам, урожай, сопоставимый разве что с результатами четвертьвековой давности, когда липецкие поля дали 1,4 миллиона тонн зерна, сделан огромный рывок вперед.

Потому что тогда, в 1985 году, о котором идёт речь, никаких природных аномалий не наблюдалось. Случись они, ни о каком бы урожае, вероятнее всего, не было и речи. Однако сегодня селяне с хлебом. И это дорогого стоит. Липчане подтвердили, что способны работать и в самых неблагоприятных условиях. Что способны ставить перед собой очень серьёзные цели. Однако для того, чтобы их достичь, нужны и серьёзные средства, серьезный технологический арсенал. Все дело, объяснял руководитель некогда кооператива, а ныне тербунского ООО «Борковский» Михаил Разинков, в нюансах, тонкостях, которые стали обязательными. И не потому, что их соблюдения требовали строгие надзиратели из района, как это практиковалось во времена развитого социализма: в свое время главным было не оказаться в конце сводки во время сева или уборки урожая. А потому, что этого требуют знания, опыт, здравый смысл. Хотя, если уж быть до конца честным, здравый смысл нередко призывал отказаться от некоторых особо дорогих операций и использования дорогих химикатов. Такой выбор перед Разинковым стоял и нынешним летом. Более того, сэкономить ему предлагали специалисты. Зачем, убеждали они, тратиться на дорогостоящие агроприемы, если выручка не окупит затрат. Он нередко и сам думал: зачем. Но все же настоял на своём, и земля тоже не поскупилась. Урожай пшеницы на обработанных полях превысил 40 центнеров с гектара. 

Казалось бы, завидный результат, требующий соответствующего вознаграждения. Во всяком случае, Михаил Григорьевич рассчитывает на него. Деньги нужны на покупку новой техники, гербицидов, пестицидов, удобрений, на строительство нового молочного комплекса. Да мало ли еще на что они потребуются руководителю сельского предприятия, традиционно отвечающего не только за урожаи, надои, привесы, но и за переданную району и все равно не забытую социалку? Школу, детский сад, спортивные и игровые площадки. 

И Разинков, как и подавляющее большинство его коллег, фермеров, не требует лишнего. Он хочет получить заработанное. Да, он не торопится продавать то, что собрал. У него есть возможность подождать справедливых цен на зерно, окупающих не только нынешние, но и частично компенсирующие прошлые затраты. Но ведь и правительство не торопится отрегулировать правило игры на зерновом рынке. Оно принимает пожарные меры для спасения сельских регионов, оказавшихся на грани банкротства. И это нормально. Так должно быть. Однако непонятно, почему именно сегодня некоторые столичные чиновники вдруг вспомнили о спекулянтах, посредниках, мироедах, якобы подогревающих зерновой рынок. Где они были в прошлом году, когда заезжие коммивояжёры откровенно обирали сельских товаропроизводителей? И где они будут следующим летом, когда, если не случится столь же жестокой засухи, хозяйства вновь возвратятся к ставшим уже привычными высоким урожаям? Вновь обо всём забудут. О посредниках, биржах, агростраховании, поддержке сельского товаропроизводителя. Обо всём том, что давно стало привычным в цивилизованном мире и что почему-то никак не может прижиться в России.

Липецкая газета от 23.08.2010