Россия, сравнительно недавно примерившая лавры великой энергетической державы, в последнее время всё более решительно заявляет и о своих сельскохозяйственных амбициях. Дебютировав на мировом рынке зерна в начале нулевых, она практически сразу же вошла в пятёрку ведущих экспортёров продовольствия. И это, как выяснилось, был лишь первый шаг. Стремительно обойдя Марокко и Израиль, Казахстан и ЮАР, страна затем так же уверенно потеснила Аргентину, Австралию и Канаду.

Поставив в прошлом году на экспорт свыше 21 миллиона тонн пшеницы и ячменя, она пропустила вперёд лишь США с их более комфортными для развития сельского хозяйства географическими координатами. Однако и второе место для РФ, ещё сравнительно недавно не продававшей, а покупавшей десятки миллионов тонн зерна, – несомненный успех, даже прорыв, считают в Минсельхозе.

Впрочем, таков взгляд на ситуацию из столицы. Провинция, слушая победные реляции московских чиновников, лишь тяжело вздыхает: на продаже зерна зарабатывают посредники и экспортёры, но не хозяйства. Почему? Что нужно сделать, чтобы рынок работал не только в интересах коммерсантов, но и фермеров, а также крупных аграрных фирм? Об этом беседуют корреспондент «Липецкой газеты» и исполнительный директор Ассоциации производителей сельскохозяйственной продукции Липецкой области Микаэл НАНУШЬЯН.

– Микаэл Станиславович, не секрет, что экспортная торговля продовольствием – это привилегия достаточно развитых государств, которые давно уже поняли, насколько выгодно делать деньги, поставляя на рынок возобновляемые ресурсы. Их примеру в новом столетии последовала и Россия. И, если принимать во внимание только вал, достигла феноменальных результатов. Однако побывал недавно в нескольких хозяйствах, и особого энтузиазма в глазах руководителей не увидел. Более того, некоторые отнюдь не красные директора, не сумевшие реализовать пшеницу по справедливым ценам, откровенно мечтают о славных советских временах и продаже зерна государству…

– Как мне кажется, решение задачи надо искать не в советском прошлом, когда продажей называли то, что никогда ею не являлось. Практичнее воспользоваться глобальным опытом, который свидетельствует, что во всём цивилизованном мире зерно – биржевой товар, и торговать им надо на бирже. Именно об этом, кстати, шла речь на недавнем совещании в администрации Липецкой области, участники которого как раз и договорились об организации, повторю ещё раз, биржевой торговли пшеницей на территории региона.

– И в чём смысл такой торговли?

– В том, что поставщик сможет работать в прозрачных, предсказуемых, даже программируемых условиях. Он сможет предусмотреть любые неприятности, как это делается во всём мире, когда производитель страхует себя от всевозможных рисков, и в частности – количественных. То есть потерь урожая, который может снизиться из-за морозов, оттепелей, засухи, ливней и других природных катаклизмов. Кроме того, биржа предполагает и страхование ценовых рисков. Что опять же это значит? А то, что фермер или хозяйство уже на стадии планирования урожая будущего года может застраховать себя от неприятных скачков цен на сельхозпродукцию и даже зафиксировать справедливую стоимость товара с точки зрения продавца.

– Ну а как быть, если у продавца, скажем так, своеобразные представления о справедливости и совершенно неумеренные аппетиты?

– Рынок их умерит и предоставит какие-то разумные ценовые индикаторы. На них можно будет ориентироваться при подписании фьючерсного контракта, в соответствии с которым вы и сможете продать в оговорённые сроки оговорённое количество зерна по оговорённой цене. Здесь нет места случайностям, и именно поэтому фьючерсный рынок связан с торговлей реальным, наличным зерном. Цены, складывающиеся на таких торгах, и служат для него своеобразной точкой опоры.

– Предположим, что сегодня зерно на рынке продается по 4 тысячи рублей за тонну. Цена производителя вполне устраивает, и он договаривается о фьючерсе, предполагающем продажу на бирже через полгода или год 20 тысяч тонн зерна. Но к дате контракта выясняется, что реальная цена на зерно повышается до шести тысяч рублей за тонну или, наоборот, падает до двух. Что происходит?

– Ничего не запланированного не произойдёт. Поставщик в любом случае получит свои четыре тысячи за тонну, хотя зерно и будет продано по сложившейся на рынке цене. Фьючерсные торги – это механизм страхования рисков. Такова их идеология. При этом разницу получит либо биржа, если реальная цена зерна будет выше цены, зафиксированной во фьючерсном контракте, либо поставщик, если цена не дотянет до запланированного уровня. Как правило, во фьючерсных контрактах заинтересованы инвесторы или хеджеры, предпочитающие, образно говоря, синицу в руках журавлю в небе. Но именно на хеджеров мы и ориентируемся, организуя в Липецке специальную площадку, первые торги на которой пройдут уже в конце июля. Но, конечно, на бирже будут играть и спекулянты. Имея свободную наличность, можно рискнуть парой десятков миллионов, чтобы в будущем, возможно, существенно пополнить капиталы.

– А что мешает воспользоваться благоприятной конъюнктурой хеджерам?

– Если у них есть свободное незаконтрактованное зерно – ничего. Но это уже вопрос не к Ассоциации. Мы, подчёркиваю ещё раз, заинтересованы в поддержке хеджеров.

– Надо полагать, у вас были предшественники…

– Безусловно. И один из них крупнейшая в мире товарная биржа, торгующая зерном, – Чикагская. Это в принципе. Ну а если ближе к нашим реалиям, то механизм фьючерсной торговли был апробирован два года назад в Южном федеральном округе. Именно там была создана национальная товарная биржа. Опыт заинтересовал, велись долгие и упорные переговоры. В итоге было принято решение создать аналогичную площадку в Центральном федеральном округе. При этом в Липецке реализуется пилотный проект. И это вполне закономерно. Несмотря на относительно скромные в сравнении с другими регионами посевные площади, Липецкая область остаётся крупным поставщиком продовольственной пшеницы.

– По какой цене она будет продаваться нынешним летом?

– Это сегодня самый сложный вопрос. Чуть раньше я говорил о ценовых индикаторах, о точке опоры. Но в том-то и дело, что у нас её практически нет. Нет индикатора цены на пшеницу. Нет общего источника. А что есть? Есть агентства, которые собирают информацию у трейдеров. Но её точность – плюс-минус километр. Так что цену тонны пшеницы отчасти и предстоит выяснить на торгах в Липецке.

– Насколько она будет объективной?

– Попытаемся привлечь к участию в торгах всех основных потребителей зерна и, прежде всего, его экспортёров.

– Кто они – московские или местные компании?

– В основном Россия экспортирует зерно морским транспортом, а потому и наши экспортёры – это большие и малые порты Черноморского бассейна. В том числе крупнейший в стране Новороссийский порт. Кроме того, зерно отгружают Туапсе, Ейск и Таганрог, Азов и Ростов. Однако среди потребителей не только экспортёры, но и многочисленные переработчики. Причём как местные предприятия, так и представляющие Северо-Западный регион. Всех мы хотим пригласить для участия в торгах. При этом фирмам, не имеющим своих представительств в Липецке, готовы помочь в аккредитации компаний-отгрузчиков.

– Сбыт зерна – это проблема?

– Сбыт зерна – не проблема. Проблема – сбыт зерна по выгодной цене. Чтобы определить её, надо свести продавца и покупателя, обеспечить своеобразный информационный канал, который позволит заключать прямые сделки и обеспечивать прямые поставки. То есть мы хотим исключить этап посредничества и посредников, которые традиционно «работают» на зерновом рынке, пытаясь снять валютные сливки с урожая и сбивая цены поставщиков. И на сей счёт у нас уже есть принципиальные договоренности с крупными липецкими производителями зерна, которые готовы выступить на торгах «якорными» маркет-мейке-рами, определяющими правила игры.

– И кто же среди этих «якорных» компаний?

– Крупные холдинги: «Агрофирма Виноградов», «Сельхозинвест», «Аврора», «Трио» и другие.

– Какие объёмы зерна планируется реализовать на торгах?

– В идеале было бы неплохо продавать всё, что область производит. А это три или около трёх миллионов тонн зерна. Но поскольку торгуется пшеница, то и рассчитываем продать порядка одного миллиона тонн зерна.

– Не тормозит ли экспортные поставки дефицит портовых мощностей, о котором говорят сегодня многие эксперты? И готова ли к рекордным урожаям инфраструктура региона?

– Действительно, мы сегодня производим такие объёмы зерна, на которые не была рассчитана инфраструктура, доставшаяся нам с советских времён. И вот уже второй год в регионе реализуется программа ускоренного развития мощностей, необходимых для хранения и переработки зерна. Так что если какие-то проблемы и были, сегодня они в основном решены.

– Какие страны покупают российское зерно?

– Я могу ответить на этот вопрос: страны Ближнего Востока. Но если быть честным, то пока он для нас неактуален. Ассоциацию да и товаропроизводителя интересуют те покупатели, которые готовы обеспечить оперативное финансирование. Продавец тоже заинтересован в том, чтобы продать зерно и быстро получить деньги. Это главная цель сегодня. Ну а в перспективе, естественно, стоят и вопросы прямых поставок зерна на экспорт. Но это уже второй этап нашей деятельности. Выход на международный рынок – это достаточно большие риски и большая ответственность. И об этом мы сможем говорить лишь после того, как организуем и отладим собственный рынок.

– Как известно, развитые страны давно сделали акцент на животноводстве. В частности, 70 процентов продукции сельского хозяйства Германии (во всяком случае, в стоимостном выражении) – это молоко, мясо, яйца и тому подобное. Растениеводство, как правило, играет вспомогательную роль, обеспечивая фермы кормами. Что мешает нам воспользоваться знакомым алгоритмом?

– Эту задачу уже сформулировал глава области Олег Королёв. Действует программа укрепления продовольственной безопасности, в рамках которой предусмотрено значительное увеличение внутреннего производства белковой продукции. Однако очень трудно преодолеть инерцию. Многие хозяйства смирились с ролью сырьевиков. Но, думаю, оптимизировать структуру производства и им придётся. Мы должны выпускать белковую продукцию. Это, в конечном счёте, увеличит прибыль и от производства зерна, поскольку оттянет значительную его часть с экспортного рынка и тем самым повысит экспортные цены.

– В нынешнем году – таков прогноз специалистов – страна соберёт 90 миллионов тонн зерна. Это много или мало?

– Этого мало. Для многих западных стран своеобразный эталон – производство тонны зерна на человека. Полагаю, из этого должны исходить и мы и производить 140–150 миллионов тонн зерна. Возможности для этого есть. А главное – есть земли, которые сегодня либо вообще не используются, либо используются крайне неэффективно. В условиях мирового роста потребления сельскохозяйственной продукции, а к 2050 году оно увеличится на 50 процентов, мы должны сделать это. Причём довести внутреннее потребление зерна до 100 миллионов тонн, резко увеличив производство молока и мяса.

– Как известно, закупки и производство молока были предметом обсуждения на самом высоком уровне. Хозяйства, в частности, протестовали против мизерных закупочных цен, устанавливаемых молзаводами. Удалось ли решить эту проблему?

– В какой-то мере. Причём результата позволило добиться создание снабжен-ческо-сбытового кооператива, члены которого, и в первую очередь «Агрофирма Виноградов» и «Трио», вели долгие и тяжёлые переговоры с потребителями продукции. Благодаря этому и удалось обозначить минимальную цену на молоко.

– И какова она?

– 12 рублей без НДС. Хотя в пересчёте на зачётную цену доходит и до 15 рублей за литр. Это та сумма, о которой мечтают многие поставщики. Но получают эти деньги только члены кооператива. Многие хозяйства предпочли договариваться с переработчиками келейно, и у них свои контракты. К сожалению, не всегда достойные.

– С какими проблемами вам приходится сталкиваться чаще всего?

– С дефицитом доверия. Дикое денежное время заставило всех во всём подозревать. Именно по этой причине целый ряд хозяйств отказался в своё время от вступления в молочный кооператив. Не уверен, что не будет разногласий и на предстоящих зерновых торгах. Однако время идёт и постепенно всё расставляет по своим местам.

Липецкая газета от 05.07.2010